Кризис среднего возраста: а был ли мальчик?

Этой статьёй я открываю цикл о кризисе среднего возраста. Этот кризис зацепил меня самого и вместо того, чтобы тихо страдать, я пошёл разбираться, что с нами вообще происходит между сорока и пятьюдесятью. Статей будет несколько. Это первая.

Всё вроде бы есть. Работа, семья, статус, какие-никакие деньги. А радости нет.
Изнутри это выглядит именно так, а не как в анекдотах: не обязательно красный спорткар и молодая любовница. Чаще это тихий вопрос, который возникает в самый неподходящий момент: И что, это всё?
Как будто ты нырнул и задержал дыхание. Плывёшь, функционируешь, все вокруг довольны, а дышать хочется всё сильнее.

В учебниках пишут: “психологическое состояние, возникающее в 35–55 лет, сопровождается переосмыслением целей, ценностей и достижений. Эмоциональный дискомфорт, ностальгия по молодости, сомнения в прожитом”. Американская психологическая ассоциация добавляет: депрессия, тревожность, чувство утраты.
Звучит как диагноз. Но вот загвоздка: сами учёные до сих пор не договорились, существует ли диагноз вообще.
“А был ли мальчик?” – вопрос скептиков. Пройдёмся по их доводам.
Скептики говорят прямо: кризис среднего возраста – это миф. Красивая этикетка для кучи обычных жизненных трудностей. Вот их доводы. Не все через это проходят.
Джанет Тейлор (Psychology and Aging, 2012) посмотрела на людей 40–60 лет и никаких глубоких кризисов у многих не обнаружила. У кого-то это время стабильности и самореализации. Где универсальность?
Это не кризис, это просто жизнь. Стюарт Вулперт (2015): дети уходят из дома, меняется карьера, тело скрипит, конечно стресс. Но это нормальная взрослая жизнь, а не особый кризис.
У некоторых это лучшее время. Томас Лейла (“Переход к зрелости”, 2018) вообще утверждает, что именно после сорока открываются настоящие возможности для роста. И прошедшие этот рубеж часто говорят про апгрейд, а не про катастрофу.
Зависит от того, где ты живёшь. Social Science & Medicine: в культурах с крепкими общинными связями и взаимоподдержкой «кризис среднего возраста» встречается заметно реже. То есть культурно обусловлено даже само восприятие явления. К этому мы ещё вернёмся.
Звучит убедительно, правда? Можно выдохнуть и разойтись. Но тут на сцену выходят сторонники, и уже с реальными цифрами.

А мальчик-то есть. И вот цифры: 26% людей 40–60 лет прямо говорят о себе: да, у меня кризис среднего возраста (Pew Research Center, 2014).
Больше 40% россиян старше сорока узнают у себя его признаки: депрессивное состояние, желание всё изменить, тревога о будущем (ВЦИОМ, 2018). В 2020-м ВЦИОМ померил снова: 45% испытывают чувство упущенных возможностей, 30% хотят кардинально изменить жизнь.
Американский психолог Дэн Бутнер, специально изучавший этот период, вообще называет 80%. Столько людей по его подсчётам, в возрасте 40–60 лет имеют соответствующие симптомы: страх старения, недовольство карьерой и личной жизнью.
И вот что интересно: эмоции с возрастом не уплощаются, они пикируют. Карстенсен и коллеги (Psychological Bulletin, 2010) показали: именно в 40–50 эмоциональные качели максимальны, а ощущение упущенных возможностей бьёт сильнее всего. Psychologies описывает то же самое проще: скука и несчастье, которые заканчиваются увольнениями, разводами и переездами. Главное топливо – осознание времени.

Плюс то, что зафиксировал ФОМ: страх старения и карьерный потолок – основные стрессоры после сорока. Четверть ощущают, что здоровье сдаёт, и кое-кто начинает “лечить” это алкоголем.
Скептики правы в одном: через это проходят не все. Но кого задевает, того задевает по-настоящему.

А задевает даже великих

Чтобы не казалось, что это только про нас, простых смертных.
Вот, например, Барак Обама в мемуарах честно описывает, как кризис среднего возраста заставил его пересмотреть собственные решения. Мерил Стрип говорила о том же периоде как о времени болезненного самопознания и переоценки карьерных и личных целей. Опра Уинфри признавалась: в сорок она перевернула всю свою жизнь – работу, отношения, подход ко всему.
В наших широтах та же картина: Кристина Орбакайте в сорок публично переосмысляла достижения и искала новые пути. Дмитрий Нагиев в переломный момент пересмотрел приоритеты и ушёл в саморазвитие.

Это не нытики и бедолаги. Это люди, у которых “всё есть”. И их всё равно накрыло. Значит, дело не во внешнем, не в материальном успехе и не социальном статусе. Запомни эту мысль, она нам ещё пригодится.

Почему одних накрывает, а других нет

Здесь возвращаемся к социокультурной теме.

Индивидуалисты против коллективистов. В США и Западной Европе человек – это “проект”: достижения, цели, самореализация. В сорок проект проходит аудит и зачастую это неутешительно больно. В культурах Азии и Африки акцент на семье и обязанностях перед общиной, и “я не реализовал себя” звучит иначе. Кризис слабее.
Поддержка. Там, где крепки семья и община, кризис мягче. Одиночество – усилитель кризиса.
Религия. Понятные роли, община, смысл, выданный извне, тоже амортизатор. Люди, активно включённые в религиозную жизнь, проходят этот период с меньшим стрессом.
Экономика. Парадокс: в богатых и конкурентных странах кризис сильнее – выше давление “успешного успеха”. В Дании и Норвегии с их мощной соцподдержкой уровень кризиса ниже, чем в странах, где приходится выживать: там не до самокопания.
Pew Research (2010) подтверждает: удовлетворённость жизнью в среднем возрасте сильно зависит от страны и культуры. То есть кризис – это не только психология. Это ещё и социология.

Так что в сухом остатке? А был ли мальчик?

Как универсальный диагноз, который настигает каждого – нет. Скептики правы: многие проходят 40–60 спокойно и даже счастливо.
Как реальный опыт, через который идёт огромная часть людей – да. Цифры, исследования и личные истории, от условного менеджера, до Обамы, говорят об одном: для многих этот рубеж становится серьёзным испытанием.

Самая честная формулировка, которую я нашёл, такая: кризис среднего возраста – это не болезнь. Это перекрёсток. Переход. Место, где старые ответы уже не работают, а новые ещё не найдены. И то, как ты его пройдёшь, зависит от культуры, поддержки, экономики, уровня интеллекта. Но прежде всего от того, заметишь ты его и начнёшь с ним работать или сделаешь вид, что всё в порядке и ничего не происходит.

Я выбираю не делать вид. Поэтому и пишу этот цикл.

В следующей статье поговорим о том, что мужчина делает с этим перекрёстком: почему в сорок он покупает мотоцикл, уходит в горы, делает полный IRONMAN или внезапно меняет семью, и почему это не помогает.

Если узнаёшь себя – оставайся. Будет интересно.